Концептуальная статья В.С. Флёрова и В.Е.Флёровой по хазарам

Тематическая литература, веб-источники и т.п.

Концептуальная статья В.С. Флёрова и В.Е.Флёровой по хазарам

Сообщение Учёный секретарь 01 фев 2012, 13:32

Текст был предоставлен автором.


Опубликовано: ХАЗАРЫ. Серия «Евреи и славяне». Том 16. Гешарим/Иерусалим, Мосты культуры / Москва, 2005. С 185-207.
Разослано: Е.Гончаров / 12.05.2010


В.С. Флёров, В.Е.Флёрова

Иудаизм в степной и лесостепной Хазарии:
проблема идентификации археологических источников.

В течение столетий обращение Хазарии рассматривалось на основе информации, черпавшейся исключительно из письменных источников. Это положение сохраняется и по настоящее время, при этом свод источников периодически пополняется (Киевское письмо). Исторический факт принятия иудаизма в Хазарии, по крайней мере, в правящих слоях, сомнений не вызывает. Соответственно, мы вправе поставить вопрос: оставила ли новая религия материальные следы, так называемые артефакты, которые могут быть прослежены археологически? Вопрос может звучать и так: достигла ли новая религия такой степени распространения, при которой выпадение её материальных атрибутов приняло бы достаточно широкие масштабы, чтобы не остаться незамеченными при археологических исследованиях?
При условии положительного ответа на этот вопрос в форме «могла оставить», неизбежно возникают ещё два более конкретных:
1) Где в пределах степной и лесостепной зон Хазарского кагана могут быть найдены материальные следы иудаизированного местного населения? Должны сделать оговорку – Крым, Таманский полуострова и в целом Северное Причерноморье здесь не рассматриваются. Иудейские древности этих территорий – особая тема, в которой наряду с объективной информацией (находки надгробий) много неясного, недоказанного, плохо датированного, запутанного, не надёжно интерпретированного. Достаточно указать на публикацию В.В.Майко, в которой зольники Сугдеи и Алустона преподносятся в качестве «элементов иудейской культуры», а в качестве аргумента указывается на отсутствие (! - В.Ф.) «каких-либо архитектурных деталей» со ссылкой на «одно из мест в тексте Пятикнижия о сооружении именно земляных святилищ». Но тут же автор, не смотря на многообещающий заголовок публикации, сообщает: «Не исключена и связь этих культовых объектов с зороастрийским ритуалом» (Майко В.В. 1999. С 72-73). Здесь же приводятся данные о нечитаемых надписях и изображении семисвечника на плитах из погребений Сугдеи. Хотелось бы быть уверенным, что это не вторичное использование, ведь иудаизм не предполагает нанесение надписей внутри могил, как и символических изображений. Что касается зольников, то этот тип памятников широко известен с древнейших врёмен, в том числе в Хазарии, вне связи как с иудаизмом, так и с зороастризмом (например: Русанова И.П. 1998. Ляпушкин И.И. 1958. С 127). Зольники никогда не имели «архитектурных деталей».
2) Что искать и на обнаружение каких следов иудаизма можно рассчитывать, памятуя и о том, что в природных условиях восточно-европейской степи и лесостепи органические материалы сохраняются в редчайших случаях (как правило, это мелкие фрагменты тканей)?
Нелишне так же предположить, что какие-то предметы и объекты иудейского происхождения уже найдены, но остаются не идентифицированными ввиду того, что археологическая реальность иудаизма Хазарии может быть иной, нежели мы ожидаем, руководствуясь представлениями о быте и культовой практике позднего и, прежде всего современного иудаизма непосредственно в еврейской среде. К этому приходится добавить, что в настоящее время работающие на памятниках Хазарии археологи вообще имеют поверхностные знания истории культа иудаизма, в том числе его материальной стороны; авторы имеют в виду и себя.
Вопрос «что искать?» мы относим, прежде всего, к предполагаемым древностям местного принявшего иудаизм населения. Но по существу, речь должна идти о поиске любых археологических следов, как прозелитов, так и евреев. Вряд ли древности тех и других могут быть в настоящее время различимы, тем более что совершенно невозможно представить, ЧТО собственно может быть обнаружено в первую очередь. Кроме того, можно уверенно предполагать, что различные этнические сообщества каганата по-разному отнеслись к самой мысли оставить религию предков, не говоря уже о предложении сменить её на совершенно чуждую, неизвестную и, конечно непонятную. Речь шла не только о признании нового и единственного Бога, но о смене всего образа жизни, вплоть до брачных отношений и пищевого рациона. Упоминая образ жизни, мы имеем в виду прежде всего соблюдение всех требований субботы - ‛шабат’, не говоря уже о понимании её значения, к чему вернемся в конце статьи.
В научной и околонаучной литературе даже не обсуждается вопрос о подготовленности населения каганата не то что к принятию, но простому пониманию основ Танаха и Мишны. О Талмуде не стоит и заикаться. Последний и современным евреям малодоступен. Стоит задуматься и о том, что житель каганата должен был освоить и принять хотя бы главные события еврейской истории с чуждыми ему именами, протекавшей в далёких и совершенно неизвестных областях ойкумены. Но без знания истории еврейского народа, изложенной в Торе, нельзя быть иудеем, как без знания основных вех жизни Христа невозможен христианин.
Таким образом, a priori ясно, что если и делались попытки внедрить новое учение в слои рядового населения, но оно должно было быть до предела упрощено, как в догматической, так и обрядовых частях. Мало того, оно неизбежно должно было приспосабливаться к степным прозелитам, идти на уступки, смягчать требования, терпеть нарушения запретов и норм. Естественно, что это ещё более уменьшает шансы найти материальные следы новообращенных.
И всё-таки, даже при небольших шансах, археология не может отказаться от поисков следов новообращёных, а тем более пребывания самих евреев во внутренних районах Хазарского каганата. Рассмотрим, однако, реальную ситуацию в салтово-маяцкой культуре.
* * *
И так, где же могут быть обнаружены иудейские древности в обширных степях и лесостепи Хазарии? Прямого ответа нет.
Прежде всего, вспоминают об Итиле, где упоминаются еврейские судьи (Заходер Б.Н. 1962. С 148), что сомнений не вызывает, но сам город до настоящего времени не идентифицирован ни с одним известным городищем. И это, не смотря на периодически появляющиеся многообещающие сообщения. Так, из числа «претендентов» на Итиль надо до времени вычеркнуть прошумевшее недавно городище Самосделки, на котором пока обнаружены лишь неопределённые «следы влияния салтово-маяцкой культуры» (Гречкина Т.Ю., Шнайдштейн Е.В. 2001). Упомяну версию о расположении Итиля на территории современного г. Волгограда (Гуренко Л.В., Ситников А.В. 2001), и не снятый по сей день вопрос о его нахождении на дне Каспийского моря (Семенов И.Г. 2002)*. Таким образом, вопрос о материальных следах иудаизма в Итиле сегодня отпадает сам собой.
В принципе иудейские древности любого типа (строения, предметы культового назначения, надписи, надгробия, погребения) могут быть обнаружены в любом пункте каганата, где временно или постоянно находились сами евреи или новообращённые.
Так, нельзя исключать наиболее крупные центры и, прежде всего «мегаполис» Верхнее Салтово (Крыганов А.В. 1999), вопрос о возможности проникновения в который миссионеров мировых религий до сих пор не ставился даже гипотетически. Это же касается и в других центров бассейна Северского Донца.
Нельзя исключать проникновение иудейских проповедников-учителей и к сети пограничных крепостей на р. Тихая Сосна – притоке Среднего Дона (Воронежская область). В частности, речь может идти о Маяцком археологическом комплексе. В связи с Маяцким городищем необходимо упомянуть известную надпись на меловом блоке из крепостной стены. Собственный перевод, интерпретацию и надписи издал ещё в 1971 Г.Ф.Турчанинов, прочитавшей её на «еврейском языке» как Бан ‛тф (=Бен ‛Атыф), что «представляет собою имя-прозвище, первая часть которого составляет еврейское слово бен ‛сын’, а вторая – семитическое (арабское) ‛атыф’ ‛милостивый’, ‛благожелательный’», причём надпись сделана «аланским письмом» (Турчанинов Г.Ф. 1971. С 72). Надпись, как и предложенный перевод, редко упоминаются сейчас в дискуссиях об иудаизме в Хазарии, а отношение к ним весьма неопределённо, что не позволяет отнести её к бесспорным свидетельствам бытования еврейского языка на севере каганата. Показательно, что надпись была упомянута Г.Е.Афанасьевым на представительном Коллоквиуме «Хазары» 1999 года, но не вызвала интереса лингвистов (см.: Флёров В.С. 2000). Назрела острая необходимость не археологам, но лингвистам разных специальностей, желательно корпоративно, ещё раз изучить надпись в контексте других маяцких и дать ей оценку*.
Более вероятно всё-таки обнаружение иудейских древностей южнее, на памятниках Нижнего Дона, т.е. в непосредственной близости домена каганов. Из их числа, однако, под вопросом следует оставить Саркел (см. далее о синагогах).
В недавно опубликованной летописи Гази-Барадж тарихы говорится об основании Саркела противником иудаизма каганом Урусом Необходимо, однако, детальное изучение самого источника, в состав которого входит летопись. Подлинность его вызывает сомнение и признаётся не всеми историками, а В.А.Кореняко прямо назвал летопись «историографической фальсификацией», хотя и не обосновал эту оценку (Кореняко В.А., 2000. С 49). В то же время у другого автора аутентичность сообщения о Саркеле сомнений не вызывает (Львова З.А. 2001). Рассматривать здесь эту проблему возможности нет**.
Наверняка оплотом старой языческой веры была Правобережная Цимлянская крепость, где в пищевом рационе необычайно большое место принадлежало диким животным (см. далее раздел об остеологии).
Практически же ставить вопрос о нахождении прозелитов можно в отношении любого крупного центра, где могли находится представители местной знати, ориентированной на иудаизированную центральную и сами представители центральной власти. Такими могли быть начальники военных отрядов и гарнизонов крепостей, отрядов по сбору дани и пошлин и так далее. Позволим себе, однако, поставить вопрос о том, что превалировало в мотивах обращения представителей правящих слоёв: глубокое уверование в истинность новой религии или политические интересы.
Наверняка в каганате была организована деятельность иудейских миссионеров-раввинов, на которых возлагалось распространение нового вероучения. Вероятнее всего это были беженцы из Византии, где периодически на протяжении VII – X вв происходили гонения на евреев. Но начинать на новых местах свою пропаганду они неизбежно должны были всё с той же знати и при условии поддержки и защиты с её стороны. Передвижения миссионеров по просторам Хазарии были небезопасны, так как им неизбежно противостояла оппозиция, опирающаяся на рядовое население (достаточно вспомнить оппозицию царю Борису-Михаилу в Болгарии, сопротивление христианской проповеди волхвов Руси, борьбу с манихейством в Уйгурском каганате, обернувшуюся временной реставрацией язычества). В том, что такие миссии существовали, сомнений быть не может – более действенного способа распространения нового вероучения, чем проповедь, живое слово, нет. Другое дело, что иудаизму, религии национальной (еврей=иудей и иудей=еврей) вообще не свойствен прозелитизм (сравни с христианством), хотя он и не отрицался по существу.
В итоге, ответ на первый вопрос – где? - может быть на сегодня сформулирован следующим образом: археологические следы пребывания прозелитов, равно как и евреев могут быть обнаружены в любой области каганата.
В отношении же евреев необходимо сделать оговорку. Появления их на территории каганата были связаны не только с проповедью, но и с совершенно прозаическими занятиями. Это в такой же степени могло относиться к грекам, арабам, славянам, хорезмийцам и так далее. Таким образом, даже внезапное открытие одного или нескольких археологических единичных объектов (например, погребения, надгробия) ещё не может быть привлечено в качестве доказательства распространённости иудаизма в Хазарии. Необходимы достаточно массовые материалы.
Для сравнения: места компактного расселения достаточно больших групп мусульман в бассейне Северского Донца обнаружили себя большими могильниками (даты их требуют уточнения), несмотря на то, что само по себе открытие грунтовых могильников – большая редкость для археологии степей (Копыл А.Г., Татаринов С.И. 1979. Копыл А.Г., Шамрай А.В., Татаринов С.И. 1979. Кравченко Э.Е., Гусев О.А., Давыденко В.В. 1998).
* * *
Что искать? Попробуем разобраться с этим вопросом, который можно сформулировать по-иному: на обнаружение каких археологических следов иудеев Хазарии можно или нельзя надеяться? Рассмотрим версии по видам возможных источников.
Погребальный обряд. Нельзя исключать возможность принятия частью хазар и других насельников каганата иудейской погребальной обрядности. Правильнее даже следующая постановка вопроса: в равной степени нет данных ни для утверждения, ни для отрицания этого. Сложность в том, что мы не знаем, что представляла собою эта обрядность в VIII-X вв. Нет эталонов археологических; нет исторических описаний для интересующего нас региона. По каким признакам можно отличить праболгарское ямное захоронение и иудейское при отсутствии инвентаря и одинаковой ориентации?
Весьма ненадёжным признаком являются деревянные конструкции без дна или с иными особенностями, вероятные остатки носилок, если попытаться интерпретировать их как признак иудейского погребального обряда. Примером может служить широко известный Волоконовский могильник на р.Оскол, раскопанный полностью – 28 захоронений с преобладанием западной ориентировки. При том, что в ямах устанавливались деревянные «гробы-рамы» без дна, почти каждое захоронение сопровождалось сосудами и костями животных. Здесь представлены бусы, серьги, перстни, браслеты, зеркало и другие вещи. Никак не уточняет ситуацию наличие слабо выраженных заплечиков (Плетнева С.А., Николаенко А.Г. 1976). Деревянные рамы есть в ямных погребениях могильника Красногорский, несомненно, языческого. Они часто сопровождаются захоронениями коней с предметами упряжи (Аксёнов В.С., Крыганов А.В., Михеев В.К. 1996).
Нельзя исключать и того, что обращённых, особенно на первых порах, продолжали погребать в соответствии со старыми языческими нормами. В этом плане интересен пример из археологического комплекса Чир-Юрт, в состав которого входили и две христианские церкви. Тем не менее, захоронение, надо полагать, крещённого, одного из местных жителей совершено в кургане, а погребальное сооружение - катакомба. Единственный христианский признак - на стенке погребальной камеры вырезан крест. Основная же масса населения Чир-Юрта (Дагестан) по-прежнему придерживалась языческих обрядов полностью (Магомедов М.Г. 1977). Смешение языческих и христианских признаков отмечено на могильнике Песчанка (Кабардино-Балкария). Погребальное сооружение – катакомбы, при погребённых находились языческие амулеты, но на стенках трёх катакомб - кресты, а руки умерших скрещивали на груди (Албегова З. Х.-М. 2000. С 91). В Алании и после достаточно широкого и заметного распространения христианства сохраняется преимущественно катакомбный обряд (Змейский могильник), допустимый, но не свойственный христианству.
Данные примеры наводят на мысль, что и в синхронных могильниках каганата в процессе раскопок мы не сможем отличить погребения язычника и прозелита. Нельзя сбрасывать со счета и то, что в одних и тех же семьях и родах лишь некоторые лица приняли иудаизм, возможно далеко не по религиозным соображениям, вынуждено, временно, с надеждой на реставрацию. Их, конечно, старались похоронить по обычаям предков.
Еврейский погребальный обряд предполагает полную безинвентарность, что не мало осложняет их идентификацию, так как и в местной среде не редкость полное отсутствие вещей. При неустойчивости ориентации языческого населения Хазарии она могла случайно совпадать с ориентацией захоронений по иудейскому обряду, которые должны были быть ориентированы на Иерусалим.
По некоторым признакам может быть затруднительно дифференцировать конкретные иудейское и мусульманское захоронение (ориентация, безинвентарность).
На могильниках салтово-маяцкой культуры, ямных и катакомбных, не говоря о курганах, не обнаружены стелы, да и любые другие виды каменных надгробий. Камень использовался только в катакомбах в качестве закладных плит, что началось ещё с раннесарматского времени и получило распространение в средне-и позднесарматское.
Насколько нам известно, на территории степной и лесостепной Хазарии пока не обнаружено ни одного достоверного собственно еврейского погребения, а тем более, прозелитского, не говоря о целых могильниках. Мало того, не исследовались еврейские погребения и в Крыму и на Тамани, где найдены только еврейские надгробия-стелы в состоянии вторичного использования. Хронология их в ряде случаев не ясна. Какой тип погребальных сооружений был под крымскими надгробиями, в том числе с сочетанием менор-семисвечников и «тюркских» тамг? Мы не знаем. Неизвестны в Причерноморье античные захоронения евреев, хотя пребывание их в регионе в эту эпоху несомненно (Гайдукевич В.Ф. 1945. С 345, 364).
Следует так же задаться вопросом: допускалось ли размещение могил новообращенных на древних языческих кладбищах соплеменников или же основываются новые кладбища? Ответ не настолько очевиден, как может показаться, и мы не беремся давать какие- либо прогнозы. Так стоит учесть то, что на ямных могильниках салтово-маяцкой культуры допускалось размещение катакомбных погребений и, наоборот, на катакомбных появлялись ямные захоронения. Например, могильники Желтое (Красильников К.И. 1990; 1991) и Маяцкий (Флёров В.С. 1993). На Маяцком, представлены и захоронения в подбоях. Но и данные примеры не совсем корректны: ямные, катакомбные и подбойные обряды в равной степени были языческими. Нас же интересует вторжение на древние кладбища «иноверцев».
Притом, что уже открыто раскопками несколько тысяч собственно салтово-маяцких погребений, есть ли шансы обнаружить погребения прозелитов в Хазарии? Ответим следующее: они соразмеримы с числом новообращенных, которых по совокупности всех данных должно было быть ничтожно мало. Такова объективная археологическая ситуация.
Некоторым ориентиром для идентификации иудейских захоронений прозелитов могут в будущем послужить типы погребальных сооружений могильника Челарево (Bunardžić R. 1985; 2002),* но аналогичные на территории Хазарского каганата пока не открыты.
В заключение раздела (вопреки намерению не касаться Крыма) отметим, что предложенное И.А.Барановым выделение погребений с элементами иудейского обряда в Сугдее представляется нам спорным ввиду противоречивости доводов. И совершенно не убедительно отнесение их к «этническим хазарам» (Баранов И.А.1991. С 154-156). В то же время значительный интерес представляет выделение захоронений с южной ориентировкой. Вернуться к обсуждению версии И.А.Баранова можно будет только после полной публикации чертежей и подробного описания раскопанных погребений, чего недавно скончавшийся исследователь так и не успел сделать.
В виду отсутствия ясности с иудейским погребальным обрядом периода Хазарского каганата большой интерес для ретроспективного использования представляли бы и более поздние, например, связанные с общиной, которой принадлежала синагога XIV века в Феодосии-Каффе (Гольденберг М.А. 2002), но и они пока не обнаружены.
* * *
Синагоги. Обсуждать тему синагог степной и лесостепной Хазарии можно только гипотетически. Они не найдены. Не открыты и постройки, которыми они могли быть предположительно. Рассматривать придётся саму возможность их обнаружить.
Предположение С.А.Плетневой о платформе с двумя постройками в Саркеле, как о синагоге, построено по методу исключения: не церковь, не мечеть – значит синагога принять невозможно, о чём уже писалось (Флёров В.С. 2000. С 233).* С.А.Плетневу, вероятно, ввело в заблуждение и представление о том, что синагога должна занимать центральное положение на поселении или его части, что она и особо отметила (Плетнева С.А. 1996. С 29). Но дело в том, что синагога (в отличие от христианских храмов, особенно в небольших населённых пунктах) совершенно не обязательно должна находиться в центре или на высшей точке поселения. В этом отношении показательна Масада (несравнимая по размерам с донской крепостцой), небольшая синагога которой непосредственно примыкала к оборонительной линии.
Таким образом, при исследовании донских поселения и городищ не представляется возможным предугадать, в какой точке следует искать синагогу или использовавшуюся под неё постройку. Впрочем, это не основная проблема.
Ставя вопрос о синагогах, необходимо иметь в виду самое главное, а именно то, что в Хазарии вообще отсутствовало гражданское и культовое строительство из камня и кирпича. Кирпичные строения, не связанные непосредственно с крепостными стенами, известны на сегодня, кроме упомянутых небольших построек Саркела, только в Семикаракорской крепости, но они остаются неисследованными (Флёров В.С. 2001) и говорить об их назначении преждевременно. Не отрицая возможности, что среди них могла быть и синагога, напомню о данных противоречащих этому - многочисленные тамгообразные знаки на семикаракорских кирпичах (как и саркельских!), свидетельствующие о языческих традициях (Флёрова В.Е. 1997. С 48-50).
Вся история синагог, от древнейших построек до современных, свидетельствует, что их архитектура всегда соответствовала местным стилям и художественным вкусам, а расположение подчинялось особенностям застройки конкретного населённого пункта.. Мы вправе ожидать то же самое в степях Хазарии, где молитвенные собрания могли проходить в традиционных постройках - полуземлянках или юртообразных**. При отсутствии иудейских кладбищ (см. выше) вряд ли можно предполагать существование многочисленных общин, для которых потребовались бы специальные постройки большой площади. Таким образом, только находки явных признаков иудейского культа (см. далее) позволят ставить вопрос о возможности использовании того или иного жилища салтово-маяцкой культуры в качестве «дома собраний». Пользуясь современной терминологией (что приходится делать) это могли быть штиблах – жилые дома, приспособленные под синагоги для молитвы небольшой общины в пределах миньяна – десяти мужчин, если только это требование тогда существовало. Но предметы культа могут быть найдены и в обычном жилище, не только в молитвенном доме. Всё-таки на первое место должны быть поставлены какие-то элементы плана постройки, например, некое подобие бимы – возвышения для чтения Торы. Именно по особенностям интерьера выделены культовые языческие постройки на Маяцком селище А.З.Винниковым, что в совокупности с языческими погребениями на селище и на Маяцком могильнике делает сомнительном проникновение на самый север каганата иудейской проповеди. Нельзя исключать и сознательного сопротивления местных аланских вождей.
Для определения постройки как синагоги важно учитывать и её ориентацию. Для Хазарии это направление на юг, то есть на Иерусалим, на Храм.
Как могла выглядеть синагога во внутренних районах каганата на сегодня неизвестно. Весьма показательно, что и в античное время под синагоги даже в городах приспосабливались обычные жилые строения. При этом могла нарушаться традиционная ориентация на Иерусалим (Коробков Д. 2001. С 133-134; здесь библиография вопроса). В связи с возможностью использования под синагогу любого строения, напомню, что она предназначалась не только для молитвы, но и для отправления многих общественных функций. Не случайно это «дом собрания» - “бейт-кнесет”. С другой стороны, синагога – это «малое святилище» - “микдаш меат” и чем-то должна была выделяться среди прочих построек (хотя бы отсутствием исключительно утилитарных предметов быта, орудий труда, отсутствием костей «нечистых» животных»?).
Идентификация синагоги при раскопках представляется трудной, если вообще возможной без комплекса сопутствующих данных по всему исследуемому археологическому объекту. Напомним, что идентификация остатков предполагаемой синагоги Херсонеса произведена исключительно по граффити на иврите (Айбабин А.И. 1998. С 15; Коробков Д. 2001. С 128-130). Возникает вопрос, если бы не надписи, возможно ли было определить назначение этого строения только по архитектурным или иным признакам? Попутно отметим, что в некрополе Херсонеса, на котором в «первые века н.э. количество захоронений в деревянных гробах резко увеличивается» (Зубарь В.М. 1982. С 46-47), иудейские захоронения не выявлены.
Более актуально для Северного Причерноморья, чем для степной Хазарии, напоминание и о том, что синагога могла быть помимо прочего и базиликального типа. Яркий пример - известная синагога Капернаума, в которой вторично использованы колонны с капителями ранних построек (авторы, однако, не хотели бы, чтобы это замечание послужило поводом для новой трактовки предназначения колонн из Саркела).
Стоит обратить внимание и на то, что с началом рассеяния евреи во многом или даже почти полностью утеряли собственную национальную культуру, в том числе и строительную. Искать при таких условиях какие-либо архитектурные признаки синагоги в Хазарии почти абсурдно, особенно, если вспомнить, что представляло собою типичное местное строение – полуземлянка. Мы вернулись к тому же, с чего начинали – Хазария не создала собственный архитектурный стиль. Даже упомянутые выше маяцкие культовые постройки – те же полуземлянки (сравните с языческими каменными храмами Плиски, Мадары и Преслава).
В этой статье не рассматриваются хорошо всем известные данные письменных источников, но в заключение раздела о синагогах всё же напомним два эпизода из письма кагана Иосифа.
В первом сообщается, что Булан, несмотря на захваченное золото и серебро Ардебиля, выстроил всего лишь шатер, то есть сооружение отнюдь не фундаментальное. Далее же говорится о том, что Обадья выстроил дома собраний и дома учения. Корреспондент явно учитывал, кому направляется письмо! Но мы должны эти сообщения лишь как дань традиции, тем более что, по существу, «дом собраний» выполнял, как и позднее, функции и «дома учения».
Второй, более важный эпизод упомянем в связи с замечанием А.Кёстлера о «тенденции арабских хронистов … пересчитывать итильские мечети (забывая подсчитать синагоги)» (Кёстлер А. 2001. С 233). С тенденциозностью спорить не будем – она присутствует, но так ли уж преднамеренно «забывали» арабы о синагогах? Обратим внимание, Иосиф (вот где тенденциозность!), подчеркнув якобы активную строительную деятельность Обадьи, совершено ничего не сообщает о синагогах своего времени, своём радении о них. И далее весьма любопытен следующий пассаж его письма (явный дипломатический промах). Иосиф пишет, что он с ближайшим окружением («я [сам], мои князья, рабы и служители и приближенные ко мне виночерпии») живет в «третьем городе», в то время как «иудеи, христиане, и исмаильтяне и помимо этих [людей], рабы из всяких народов» живут отдельно от него в другом городе, «втором».
Разберемся с этой несколько странной информацией.
Во-первых, иудеи приравнены не только к своим религиозным соперникам, но даже к рабам!
Во-вторых, синагога должна была находиться там, где и иудеи – во «втором» городе! Вероятно, синагога второго города была столь неприметна, что не заслужила упоминания. Но могла ли быть (если существовала) столь же неприметной синагога, которую вроде бы обязан посещать каган? Так, Х.Донин, перечисляя требования к синагоге, среди прочего выделяет и следующее: «Разрешается так же украшать синагогу в соответствии со вкусами и возможностями общины» (Донин Х..1991. С 190). Нет сомнений, что возможности у Иосифа были, а всё-таки о синагоге хазарского кагана так ничего и не известно. И это начинает выглядеть ещё более странно на фоне того, что Хасдаю он не преминул ненароком сообщить, что священные сосуды Обядьи хранятся «в моём распоряжении». Опять вопрос: в сокровищнице каганов или в синагоге? Ведь о судьбе благочестивых построек Обадьи тоже не сообщается. Возникает подозрение, что в собственном городе Иосифа синагоги просто не было, как, надо полагать, и мечетей. Видимо, Иосиф не случайно умолчал о синагогах.
Опытный дипломат Хасдай, безусловно, должен был заметить это плохо скрытое лукавство Иосифа. Что касается арабских же авторов, то получается, что они отразили реальное положение дел с соотношением мечетей и синагог трех столичных «городов»*, а точнее областей.
* * *
Ритуальные сосуды и другие предметы. В Ветхом Завете подробно повествуется об устройстве первой скинии и Храма и священных предметах: блюдах, кадильницах, кружках, чашах (Исх.25:9-40:38; Чис.3:8-7:86; Иер.52 и др.) В Новом Завете также упоминается о сосудах Богослужебных, светильнике, кадильнице и других священных предметах (Евр.9:4-21). Понятно, что оборудование первой скинии, как и Храмов не может быть «взято за основу» в наших поисках, тем более что «дом собраний» к ним не приравнивался. Важен сам факт использования иудеями священных предметов с древнейших времён.
Сосуды, которые хотя бы предположительно можно связать с ритуалами иудаизма, в Хазарии (не только в степной) не найдены, хотя известно, что в ритуальных трапезах, в праздники, в обрядах иудеи пользовались сосудами разного назначения: для омовения рук, возлияний (кидуш), при обрезании, праздновании совершеннолетия и в других случаях.
Показательно, что и собственно местные языческие ритуальные сосуды – чрезвычайно редкая находка в Хазарии (в отличии, скажем, от Сарматии, где они составляют обширную категорию керамики -- курильницы). Для салтово-маяцкого периода известны буквально единицы языческих ритуальных сосудов. Это уникальные красноглиняные зооморфные сосуды (типа: Артамонов М.И. 1935. Рис 9) и возможно два кувшина с валиками на горле из Саркела и Херсонеса (Якобсон А.Л. 1959. Рис 167). Те и другие имеют характерный орнамент – зигзаги с точками на вершинах зубцов. Фонд этих сосудов пополняется, но редко (мы ставим здесь о ритуальном назначении этих сосудов впервые).
Наверняка в Хазарии, как в языческой, так и в иудейской среде использовали для обрядов в основном обычную столовую керамическую посуду (в синагогах и до сих пор используется обычная бытовая посуда).
Надежды найти при раскопках поселений специализированную, ритуальную керамическую посуду невелики, если только на ней не окажется соответствующей символики или надписей-граффити на иврите. Так, например, для кидуша допускалось использование любого сосуда, хотя предпочитались более красивые.
Вероятно, на этот вид источника рассчитывать не стоит, хотя бы по той причине, что к ритуальным сосудам во все времена относились с особым вниманием и потери их старались не допускать.
Что касается фрагментов привозной стеклянной бутылочки пилигримов с рельефной еврейской надписью из могильника Мощевая Балка на р. Большая Лаба (Иерусалимская А.А. 1985. Рис 8: 2), то связывать её с проникновением иудаизма, по меньшей мере, не корректно. Сам погребальный обряд, как и тип погребальных сооружений могильника – языческий. Нет сомнений в том, что вещь попала на Кубань совершенно случайно среди прочих товаров Шелкового пути. То, что сосуд оказался в языческом погребении, недвусмысленно показывает, что воспринимался он населением, оставившим могильник, отнюдь не как культовый. Эту находку можно сравнить со столь же чуждой местной среде шахматной фигуркой (единственной) слона из Саркела (Флёрова В.Е. 2001а. С 106-107). Кажется, никто ещё на основе этого уникума не пытался обосновать повсеместное увлечение в Хазарии шахматами.
Практически невозможно указать на предметы, которые могли бы в ходе раскопок быть маркёрами синагоги или постройки с её функциями. Рассчитывать на находку каких-либо деталей украшения шкафа для свитков Торы - “арон кодеш ” почти невероятно. То же следует сказать и в отношении лампы для вечного огня - “нер-тамид”, тем более и под неё мог использовать сосуд местного изготовления.
Предусмотреть, какие иные предметы иудейского культа могут быть найдены, так же невозможно. Опять же констатируем, что среди находок с территории Хазарии нет иудейских культовых, в частности нет семисвечников, изображения которых достаточно часто встречаются на собственно еврейских надгробиях Крыма и Тамани. Нет блюд - киара с шестичастным делением, используемых на Песахе и прочего.
Но на фоне отсутствия культовых иудейских предметов надо обратить внимание на постоянное увеличение фонда языческих. Среди них - уникальный реликварий из музея г. Славянска, недавно найденный реликварий на Верхне-Салтовском городище (Чернигова Н.В. 2000), металлический сосуд из курганного могильника Подгорнененский IV (Флёрова В.Е. 2001. С Рис 18, 24в). Объяснение простое: в древности должен накопиться минимум изделий, достаточный для того, чтобы часть имела шанс попасть в зону раскопок. Вероятно, в среде прозелитов такой фонд не образовался.
* * *
Символика. Опознание символических изображений -- менора, шофар, этрог, лулаф -- не представляет труда, тем более в характерных сочетаниях. В Палестине первых веков известны также и изображения совков для каждения (incense shovels). Найдены и сами бронзовые оригиналы. Мы не случайно упомянули с о ч е т а н и я. Речь идёт о единичном изображении древа жизни на щитке перстня из катакомбы № 38 Дмитриевского могильника, которое иногда трактуют как семисвечник. Древо жизни – мотив чрезвычайно распространённый в разных областях каганата. Достаточно сравнить дмитриевское изображение с аналогичным на реликварии из окрестностей городища Маяки (Флёрова В.Е. 2001. С 138; 139, рис 1: 7,8). Кроме того, надо иметь в виду, что «ветви» меноры выводятся на один уровень или располагаются рядом («горкой»), чтобы одна горящая свеча не подогревала снизу соседнюю. Важнее, однако, другое. Погребальный обряд, тип погребальных сооружений – катакомбы, весь облик материальной культуры Дмитриевского комплекса, наконец, изображения на других перстнях могильника (Плетнёва С.А. 1989) не дают ни малейших оснований «заподозрить» местное население в какой-либо причастности к иудейскому вероисповеданию. К тому же на могильнике найдена целая серия самых разнообразных языческих амулетов.
И, наконец, отдельная тема – это магендовид («звезда Давида») и пентаграмма, то есть особым образом построенные шестиконечная и пятиконечная звезды. Последняя также известна в символике иудаизма.
Пентаграмма представлена в Хазарии, преимущественно на строительных материалах, но распространена незначительно и в совершенно ином контексте, к иудаизму отношения не имеющем (Нахапетян В.Е. 199О. С 44. Флёрова В.Е. 1997. С 27, 49).
Что касается гексаграммы, которая в большей степени, нежели пентаграмма, ассоциируется с иудаизмом, то известно лишь одно недостоверное изображение на блоке Маяцкого городища из дореволюционных раскопок (Флёрова В.Е. 1997. С 97, табл I: 15). Четкость и симметричность знака, не свойственные массе прочих маяцких граффити, не оставляют сомнений в том, что он не скопирован с блока, а «додуман» художником.
Пользуясь случаем, отметим ошибочность распространённого среди археологов мнения о позднем внедрении «звезды Давида» в символику иудаизма. Достаточно указать на хорошо сохранившееся рельефное изображение гексаграммы на фрагменте карниза знаменитой Белой Синагоги в Капернауме (Паломничество 1997. С 91, цветное фото). Таким образом, практически полное отсутствие находок этого знака лишний раз, хотя и косвенно, указывает на отсутствие на памятниках каганата иудейской символики в целом.
* * *
Нумизматика. От нумизматических источников также можно было бы ожидать информации если не собственно об иудаизме, то о пребывании и торговой активности в Хазарии евреев. Мы имеем в виду такое широко распространённое явление как нанесение на дирхемы, ходившие в Восточной Европе в IX-X веках граффити – значков, изображений или надписей, нарезавшихся на поверхность монеты острым орудием. При всём разнообразии, среди граффити пока не обнаружено ни еврейских надписей, ни иудейской символики (Нахапетян В.Е., Фомин А.В. 1994), несмотря на то, что фонд находимых в могильниках и на поселениях дирхемов пополняется из года в год.
Что касается вопроса о собственном хазарском монетном чекане, в том числе с надписями на иврите, то он так и остаётся не решенным, хотя периодически всплывает. Характерный пример -- недавнее упоминание хазарских монет с надписями на иврите «из Итиля» без указания источника такой информации (Имамихон М., Ишпаги И. 1998). Новейшие раскопки не приносят находок таких монет.
* * *
Остеологические материалы поселений. Косвенным, если не прямым, маркером появления в местной среде прозелитов или собственно евреев, может служить пищевой рацион, отраженный в так называемых кухонных остатках – костях животных, находимых на поселениях или в отдельном жилище. Несколько странно, но этот источник почему-то никогда не используется в дискуссиях о степени распространения иудаизма среди рядового населения Хазарского каганата.
Понятно, что на поселениях прозелитов не должно быть костей нечистых животных, в том числе свиньи, а так же костей диких животных. Последнее связано с отрицательным отношением иудаизма к убоине, а, соответственно, и охоте. Насколько нам известно по имеющимся публикациям, на поселениях каганата (где проведено определение костей) та или иная доля костей свиньи, лошадей и диких животных присутствует всегда. Нельзя не отметить, что без занятия охотой, мы бы сказали -- культа охоты, сообщества типа Хазарского каганата или Алании трудно представить!
Особенно интересны данные по Правобережному Цимлянскому городищу. В своё время И.И.Ляпушкин обратил внимание на отсутствие здесь костей домашней свиньи, но при этом «довольно многочисленны кости дикого кабана очень крупных размеров. Удельный вес его остатков приблизительно такой же, что и домашней свиньи на Карнауховском поселении» (Ляпушкин И.И. 1958. С 126-127).
Наши раскопки на Правобережном городище дали новые ошеломляющие сведения. Оказалось, что доля дикой фауны в рационе здесь достигала 41% (Мягкова Ю.Я. 1998). Это очень высокий показатель и для более примитивных обществ. Для сравнения: на Северском Донце на поселении Новолимаревка дикая фауна = 5%, а свинья = 10 % (Красильников К.И. 1977. С 313).
При таком высоком уровне потребления мяса диких животных, включая кабана, какое-либо влияние иудаизма на население Правобережной крепости надо полностью исключить.
* * *
Евреи. При том, что данная публикация посвящена археологии прозелитов из среды местного населения, немного о состоянии и перспективах археологического выделения собственно евреев.
В ходе раскопок они могут быть определены исключительно при открытии даже не одного погребения, но целого кладбища с комплексом устойчивых признаков обрядности (идеально и со стелами). Возможно ли открытие такого памятника, а если «да», то где? Вероятнее всего около крупного центра с присутствием центральной или местной администрации, центра, стоящего на сухопутном или водном пути, связывающем его с причерноморскими местами компактного расселения соплеменников-единоверцев. Прогнозировать точнее было бы безответственно. Что касается перспектив открытия, то в любом случае рассчитывать на большой могильник, тем более на несколько, не стоит. Формирование могильника требует долговременно и постоянного (не наездами) проживания на одном месте нескольких поколений достаточно многочисленной общины.
Весьма сомнительно обнаружение еврейских захоронений в пределах языческих могильников. Этому воспротивились бы обе стороны. Монорелигизный (как и мононациональный) принцип формирования кладбищ проходил через всю историю человечества и стал нарушаться только в XX веке, и то лишь частично.
Выделить вкрапления еврейских переселенцев по антропологическим материалам пока не представляется возможным ввиду полного отсутствия эталонов. А определение «переднеазиатский тип» не удовлетворит ни антропологов, ни тем более историков и археологов.
Малоперспективно установить присутствие евреев на поселениях, где они, безусловно, пользовались предметами и утварью местного изготовления, а главное местным типом жилищ (еврейского типа жилищ просто не существовало). Кроме того, салтово-маяцкая поселенческая археология всё еще находится в зачаточном состоянии (показательно, что на Втором коллоквиуме «Хазары» не было сделано ни одного(!) сообщения о раскопках салтово-маяцких поселений)
Удовлетворили бы на первых порах даже отдельные находки (какие?) из разных концов каганата, указывавшие, пусть косвенно, на присутствие евреев. Их нет. В связи с этим необходимо поставить общий и самый главный вопрос – была ли у этнических евреев необходимость долговременно селится в глубинах каганата? Такое можно допустить только для очень крупных поселений. Могу назвать лишь Итиль, но тут круг замыкается (см. выше). Может быть Верхнее Салтово?
В целом же, на наш взгляд, Хазария не могла быть привлекательной для евреев по причине неразвитости в ней городской цивилизации. Думаю, этот аспект заслуживает особого рассмотрения на фоне расселения евреев в Средиземноморье и странах Востока с привлечением всей совокупности источников, не только археологических.
* * *
Мы затронули лишь некоторые аспекты поиска археологических свидетельств обращения Хазарии. Даже при сознательном планировании полевых исследований, в археологии доминирующими остаются случайность и удача. Вероятно, в памятниках Хазарского каганата всё-таки должны сохраняться какие-то материальные следы иудейского культа и его носителей. Не исключено что они будут выявлены, но это станет не более чем некоторым подтверждением известного и никем не оспариваемого факта, зафиксированного Перепиской. Что же касается текущих археологических исследований, то дело не в том, что мы не находим следов иудаизма, а в том, что раскопки постоянно, повсеместно и во всех типах памятников салтово-маяцкой культуры VII –X вв. обнаруживают абсолютное господство язычества.
Данная статья – лишь набросок к теме. Проблема же поисков материальных следов иудаизма в Хазарии заслуживает большой монографии. Естественно, в таком исследовании необходимо использовать все доступные археологические данные широкого хронологического диапазона из других регионов еврейской диаспоры, не только Хазарского каганата.
* * *
Подведём итоги и для этого сформулируем некоторые проблемы, находящиеся уже вне компетенции археологии.
Существует широкая и многогранная проблема, если угодно базовая, теоретическая: был ли готов Хазарский каганат принять любую форму монотеизма, единобожия? Это первый и основной вопрос, ответ на который может быть получен только при сравнительном изучении истории, экономики и социального развития всех известных каганатов, от Первого Тюркского на востоке до Аварского на западе. В тех же целях, для сравнения, необходимо изучение условий, приведших к единобожию в Болгарии на Дунае, Волжской Болгарии (Булгарии). Вероятно, должен получить оценку и тот факт, что Киевская Русь с её менее развитой материальной культурой и экономикой совершила исторический шаг к монотеизму, в то время как Хазария остановилась на полпути – в массу населения ни одна из трёх соперничавших мировых религий не проникла
Второе. Готово ли было население каганата к принятию конкретной формы единобонобожия – иудаизма?
Выше мы констатировали, что литературе редко затрагивается вопрос о подготовленности населения каганата не то что к принятию, но простому пониманию Танаха с Торой, Мишны. Стоит задуматься и том, что житель каганата должен был принять основные события еврейской истории с чуждыми именами, протекавшей в далёких и неизвестных странах. Ясно a priori, если и делались попытки внедрить новое учение в слои рядового населения, то оно должно было быть до предела упрощено, запреты смягчены. А.Кёстлер осветил проблему очень выразительно: «Раввины, толкующие закон, строгие диетические требования, талмудическая казуистика – всё это пришлось, наверное, не по нутру воинам - степнякам в сверкающих доспехах. Если они и исповедывали иудейскую религию, то, скорее, на манер древних евреев из пустыни, а не как раввины-ортодоксы» (Кёстлер А. 2001. С 103).
Не будет совсем неуместным напомнить из недавнего прошлого: «Среднеазиатские евреи считаясь формально иудаистами, тем не менее, были слабо знакомы с основами иудаизма и по всей вероятности очень немногие из них были грамотны в религиозном отношении. Ещё во второй половине XIX в. в появившихся корреспонденциях о среднеазиатских евреях в древнееврейской прессе указывается на то обстоятельство, что многие из них не умеют даже молиться» (Амитин-Шапиро З.Л. 1933. С 137).
Третье. Языковая проблема, почти неразрешимая и практически не изученная. Либо миссионеры должны были сносно освоить местные языки. Либо, что мало вероятно (может быть за исключением буквально отдельных индивидов), местное население должно было осваивать язык Торы.
Четвертое. Как часть языковой проблемы – проблема перевода терминологии Закона на местные языки, в которых просто не могло быть аналогов для многих, если не большинства понятий иудаизма.
Пятое. На преодоление перечисленных (как и многих других) препятствий проповеди иудаизма необходимо было ещё одно условие – время, но оно то и не было отпущено Хазарии. Если вслед за Б.Н.Заходером признать особенно большим приток евреев в каганат во времена гонений Романа I (919-944), то времени на укоренение иудаизма уже не оставалось. Надо учитывать, что процессы внедрения новых религий охватывают не одно десятилетие и не одно поколение при ожесточённом сопротивлении служителей традиционных культов. Систематически вспыхивают рецидивы старой веры. Что касается полного подавления элементов язычества, то на это требуются столетия, при этом какие-то всё равно остаются. Не удивительно, что иудаизм не обнаруживает себя в памятниках археологии Хазарского каганата.
В связи с проблемой времени надо напомнить и такую специфическую для иудаизма черту, как полное вхождение в его среду только при условии рождения от родителей иудеев, в крайнем случае, от матери иудейки. Требовалась смена поколений.
* * *
На фоне ситуации с иудаизмом в Хазарии, которую нам рисует археология и непредвзятое толкование нарративных источников (Б.Н.Заходер) попытки придавать проблеме иудаизма в Хазарии слишком большое значение выглядят странно. Если уж пытаться приближенно определить его место, то надо больше говорить о политическом решении верхов каганата, нежели о выборе религии. Впрочем, об этом уже не мало написано. Наконец, необходимо прямо сказать, что в истории Восточной Европы обращение Хазарии было лишь небольшим эпизодом, а многочисленные сочинения о «хазарском наследстве» требуют строго научного и непредвзятого разбора. Строго просеивания через сито непредвзятой источниковедческой критики.
Ничего общего не имеют с наукой сочинения, в которых иудейское наследие Хазарии принимает гипертрофированные формы, когда «всякое лыко» идёт в дело (типа: Соболев Д. 1998). М. Гольдельман (1998. С 158) как о доказанном факте пишет о сохранении в Северном Дагестане до самого монгольского нашествия независимого иудейского княжества.*
Приходится упоминать и сочинения обратной направленности. В них не только роли иудаизма, но и самих евреев в Хазарии приписывается не меньшее значение, но уже со знаком «минус». Едва ли не первое место среди них принадлежит трудам Л.Н.Гумилева, о чём уже не раз писалось (например: Кореняко В.А. 2001), особенно в связи с книгой «Древняя Русь и Великая степь»(1989). Можно было бы не упоминать её лишний раз, но дело в том, что книгу характеризует не только предвзятая позиция (правильнее сказать искажение истории), но полное игнорирование результатов археологических исследований. В целом же построения Л.Н.Гумилёва о хазарах весьма далеки от науки, о чём написано, пожалуй слишком мягко, двумя украинскими авторами (Михеев В.К., Тортика А.А. 2001). Книга этого самого известного русского историка второй половины XX века, к сожалению, взята на вооружение откровенными и убеждёнными антисемитами.
* * *
Всё внимание специалистов, историков и археологов, в связи с проблемой прозелитизма в Восточной Европе сосредоточенно на Хазарском каганате. Это понятно и объяснимо. Но мы должны напомнить имена двух аварских каганов начала IX века: Абрахам/Аврам и Исаак. Не в одном ли ряду с этим надо рассматривать «впечатление сильного влияния салтово-маяцкой культуры на позднеаварскую» (Сьоке Б. 1989. С 113)? Со своей стороны отметим, что публикуемые венгерским исследователем лепные котлы (Там же, табл I: 1, 2) совершенно аналогичны салтово-маяцким. Разумеется, возникает вопрос в какой связи находятся древнееврейские имена аварских каганов, элементы материальной культуры Хазарского каганата в культуре Аварского и иудейские черты могильника Челарево?


Л и т е р а т у р а

Айбабин А.И. Этническая история ранневизантийского Крыма. Автореф. докт. дисс. - Санкт-Петербург, 1998.

Аксёнов В.С., Крыганов А.В., Михеев В.К. Обряд погребения с конём у населения салтовской культуры (по материалам Красногорского могильника) // Материалы I тыс. н.э. по археологии и истории Украины и Венгрии. - Киев, 1996.

Албегова З.Х.-М. Палеосоциология аланской религии VII – IX вв (по материалам амулетов из катакомбных погребений Северного Кавказа и Среднего Дона) // РА. № 2. 2001.

Амитин-Шапиро З.Л. Верования и обряды среднеазиатских евреев, связанные с материнством и ранним детством // СЭ. № 3-4, 1933.

Артамонов М.И. Средневековые поселения на Нижнем Дону // ИГАИМК. Вып. 131. - Л., 1935.

Баранов И.А. Болгаро-хазарский горизонт средневековой Сугдеи // Проблеми на прабългарската история и култура. - София (България), 1991.

Брановер Г. Предисловие // Тора. - Иерусалим-Москва: Шамир, 5753/1993.

Гайдукевич В.Ф. Боспорское царство. - М.-Л., 1945.

Гольдельман М. Хазария и Русь // Двадцать два. № 1О8. - Москва-Иерусалим, 1998.

Гольденберг М.А. К вопросу о датировке синагоги в Каффе – древнейшей на территории бывшего СССР // Материалы Девятой Ежегодной Междисциплинарной конференции по иудаике. Тезисы. - М., 2000.

Гречкина Т.Ю., Шнайдштейн Е.В. Археология Астраханского края на рубеже тысячелетий // Археология Нижнего Поволжья на рубеже тысячелетий. Материалы Всероссийской научно-практической конференции. - Астрахань, 20001.

Гумилёв Л.Н. Древняя Русь и Великая степь. - М.: Мысль, 1989.

Гуренко Л.В., Ситников А.В. К вопросу о локализации средневековых городов Атиля и Саксина // Археология Нижнего Поволжья на рубеже тысячелетий. Материалы Всероссийской научно-практической конференции. - Астрахань, 2001.

Донин Х. Быть евреем. - Иерусалим: Шамир, 5751 (1991).

Заходер Б.Н. Каспийский свод сведений о Восточной Европе. - М., 1962

Зубарь В.М. Некрополь Херсонеса Таврического I – IV вв.н.э. - Киев: Наукова думка, 1982.

Иерусалимская А.А. Находки предметов христианского культа в могильнике Мощевая Балка // Художественные памятники и проблемы культуры Востока. Сборник статей. Гос. Эрмитаж. - Л.: Искусство, 1985.

Имамихон М., Ишпаги И. Северокаспийский бассейн в иранских источниках // Международные связи, торговые пути и города Среднего Поволжья XI – XII вв. Тезисы докладов. - Казань, 1998.

Кёстлер А. Тринадцатое колено. Крушение империи хазар и её наследие. - СПб.: Евразия, 2001.

Копыл А.Г., Татаринов С.И. Охранные раскопки городища Маяки на Северском Донце // СА. № 1. 1979. - М.

Копыл А.Г., Шамрай А.В., Татаринов С.И. Раскопки раннесредневекового могильника у с. Маяки // АО—1978. - М., 1979.

Кореняко В.А. Этнонационализм, квазиисториография и академическая наука // Реальность этнических мифов // Московский Центр Карнеги. Аналитическая серия. Вып. 3. - М.; Гендальф, 2000.

Кореняко В.А. Multum in parvo // В кн.: В.Е.Флёрова. Образы и сюжеты мифологии Хазарии. - Иерусалим-Москва: Гешарим/Мосты культуры, 5762/2001.

Коробков Д. О постройках иудейской синагоги в Херсонесе Таврическом // Материалы Восьмой Ежегодной Международной Междисциплинарной конференции по иудаике. Часть 1. Академическая серия. Выпуск 8.- М., 2001.

Кравченко Э.Е., Гусев О.А., Давыденко В.В. Ранние мусульмане в среднем течении Северского Донца // Археологический альманах, № 7. - Донецк (Украина), 1998.

Красильников К.И. К исследованию салтово-маяцкой культуры на среднем Донце // АО—1976. - М., 1977.

Красильников К.И. О некоторых вопросах погребального обряда праболгар Среднедонечья // Ранние болгары и финно-угры в Восточной Европе. - Казань, 1990.

Красильников К.И. Могильник древних болгар у с. Желтое // Проблеми на прабългарската история и култура. 2. - София: Аргес, 1991.

Крыганов А.В. Крупнейший город Хазарии // Проблемы истории и археологии Украины. Тезисы докладов научной конференции. - Харьков (Украина), 1999.

Львова З.А. К вопросу о возможных причинах постройки крепости Саркел // Отделу археологии 70 лет. Тезисы докладов. - СПб.: Гос. Эрмитаж, 2001.

Люценко А.Е. Древнееврейские надгробные памятники, открытые в насыпях Фанагорийского городища // Труды III международного съезда ориенталистов. Т. I. - СПб.,1876.

Ляпушкин И.И. Памятники салтово-маяцкой культуры в бассейне р. Дона // труды Волго-Донской археологической экспедиции. Т. I. МИА, № 62. - М.-Л., 1958.

Магомедов М.Г. К вопросу о происхождении культуры Верхнечирюртовкого курганного могильника // Археологические памятники раннесредневекового Дагестана. МАД, № 7. – Махачкала,1977.

Майко В.В. Иудейские элементы в материальной культуре населения юго-восточной Таврики второй половины Х в. // Проблемы истории и археологии Украины. - Харьков (Украина), 1999.

Михеев В.К. Тортика А.А. Концепция истории Хазарского каганата Л.Н.Гумилёва: опыт критического анализа //Материалы Восьмой Ежегодной Международной Междисциплинарной конференции по иудаике. Часть 1. Академическая серия. Вып. 8. - М., 2001.

Мягкова Ю.Я. Анализ остеологического материала поселений салтово-маяцкой культуры // Проблемы археологии Юго-востока Европы (тезисы докладов VII Донской археологической конференции). - Ростов-на-Дону, 1998.

Нахапетян (Флёрова) В.Е. Граффити Маяцкого городища // Маяцкий археологический комплекс. Труды Советско-Болгаро-Венгерской экспедиции. - М., 1990.

Нахапетян (Флёрова) В.Е., Фомин А.В. Граффити на куфических монетах обращавшихся в Европе в IX – X вв // Древнейшие государства Восточной Европы. Материалы и исследования. 1991 год. - М., 1994.

Паломничество во Святую Землю. - М.:Эком-пресс, 1997.

Плетенева С.А. Саркел и «Шелковый путь». - Воронеж, 1996.

Плетнева С.А., Николаенко А.Г. Волоконовский древнеболгарский могильник // СА. № 3. 1976.

Русанова И.П. Культовые зольники скифского времени // МАИЭТ. Т. VI. - Симферополь (Крым), 1998.

Семёнов И.Г. К вопросу об исторической географии Хазарии // Сборник Русского исторического общества. № 4 (152). - М., 2002.

Соболев Д. Возвращение в Хазарию // Двадцать два. № 108. - Москва-Иерусалим, 1998.

Сьоке Б.М. О северной границе Первого болгарского государства в IX веке // Проблеми на прабългарската история и култура. - София (Болгария): Изд-во на Българската академия на науките, 1989.

Турчанинов Г.Ф. Памятники письма и языка народов Кавказа и Восточной Европы. - Л., 1971.

Флёров В.С. Погребальные обряды на севере Хазарии. - Волгоград: Перемена, 1993.

Флёров В.С. Коллоквиум «Хазары» и «Краткая еврейская энциклопедия» о хазарах // РА. 2000. № 3.

Флёров В.С. «Семикаракоры» - крепость Хазарского каганата на Нижнем Дону // РА. 2001. № 2.

Флёрова В.Е. Граффити Хазарии.- М.: Эдиториал УРСС, 1997.

Флёрова В.Е. Образы и сюжеты мифологии Хазарии. - Иерусалим /Москва: Гешарим/Мосты культуры, 5762/2001.

Флёрова В.Е. Резная кость юго-востока Европы IX-XII веков: искусство и ремесло. - СПб.: Алетейя, 2001а.

Чернигова Н.В. Дослiдження Верхньосалтiвського городища у 1999 р. // Археологiчнi дослiдження 1999 р. - Киïв, 2000.
Bunardžić R. Čelarevo. Risultati delle ricerche nelle necropoli dell’ аlto medioevo // Čelarevo. Catalogo 22. Edizione cataloooghi dalle esposizioni del Museo cittadino, Novi Sad. - Roma, 1985.
Bunardzic R. Čelarevo – Necropolis and Settelment of the VIIIth - IXth Centuгy // Хазары. Второй международный коллоквиум. Тезисы. - М., 2002.

С о к р а щ е н и я
к статье В.С.Флёрова и В.Е.Флёровой

АО - Археологические открытия. Москва.
ИГАИМК -Известия Государственной академии истории материальной культуры. Ленинград (Санкт-Петербург)
Л - Ленинград (Санкт-Петербург)
М - Москва
МАД - Материалы по археологии Дагестана. Махачкала.
МАИЭТ - Материалы и исследования по археологии, истории и этнографии Таврии. Симферополь
(Республика Крым).
РА - Российская археология. М.

СА - Советская археология. М.

СЭ - Советская этнография. М.
Определяю монеты выставленные по правилам
viewtopic.php?f=70&t=5080
Немного подробностей
Аватара пользователя
Учёный секретарь
Эксперт по нумизматике
Эксперт по нумизматике
 
Сообщений: 1691
Зарегистрирован: 20 окт 2010, 21:10
Откуда: на юго-востоке от Москвы
Cпасибо сказано: 188
Спасибо получено: 539 раз в 422 сообщениях
Добавить очки репутацииУменьшить очки репутации

За это сообщение пользователю Учёный секретарь "Спасибо" сказали
Skif

Вернуться в Литература и ссылки


Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1

cron